Фемида, весы и идея объективного суда

Греческая богиня правосудия Фемида традиционно изображается с повязкой на глазах, весами и мечом. Менее известно, что весы — один из её атрибутов — на протяжении тысячелетий служили своеобразным «детектором лжи»: считалось, что они объективно оценивают виновность подозреваемого по соразмерности вины и наказания. Этот образ задаёт центральный мотив всей донаучной истории детекции обмана: попытку заменить субъективное мнение судьи объективным «показанием» внешнего инструмента.

Существовали и сугубо экзотические способы. Так, у пигмеев специально обученный помощник шамана наносил удар по челюсти обвиняемого, и о виновности судили по числу выбитых зубов. Полинезийские шаманы готовили из спермы подозреваемого особый отвар и в экстатическом состоянии «определяли» лжеца. Однако подавляющее большинство методов опиралось на физиологические реакции — реакции, которые сегодня регистрирует современный полиграф.

«Суды Божьи»: ордалии огнём, водой и ядами

Безграничное распространение в определении виновности получили ордалии (от англосаксонского ordal — «приговор, суд»), в Средние века получившие название «Суды Божьи» (Dei iudicum). Ордалии упоминаются и в Русской Правде, встречаются практически у всех древних народов и в отдельных регионах сохранились до наших дней — в Непале, у некоторых народностей Африки, у индусов.

Испытание огнём

Чтобы снять с себя обвинение, подозреваемый в одной рубашке (иногда покрытой воском) должен был перейти через зажжённый костёр, подержать руку над огнём или взять в неё раскалённое железо. Если ожог оказывался незначительным — обвиняемый признавался невиновным.

Испытание водой

Известный способ — обвиняемому требовалось достать кольцо из сосуда с кипятком; процедура не должна была повлечь вредных последствий. Хорезмийский учёный Абурейхан Аль-Бируни (973–1048) в работе «Индия» описывает более суровый вариант: топлёное и кунжутное масла кипятили в котле и приказывали достать брошенный туда кусок золота — «если он сказал правду, он достанет его».

Испытание раскалённым железом

Тот же Бируни рассказывает об испытании почти расплавленным куском железа, которое щипцами клали на ладонь ответчика. Раскалённое железо приказывали пронести семь шагов. Сарат Чандра Дас в книге «Путешествие в Тибет» описывает аналогичную процедуру с раскалённым каменным шаром «величиной со страусово яйцо»: спустя 5–7 дней по характеру ожога подсудимого объявляли невиновным, виновным частично, наполовину или полностью.

Испытание ядами

Самым жёстким способом было испытание ядами, которое одновременно «определяло» и «карало» виновного. Сначала яд проверяли на животном (обычно птице), затем его пробовал колдун, а потом — все подозреваемые в равной дозе. Психофизиологическая основа метода реальна: человек, действительно совершивший преступление, и человек, ложно обвинённый, по-разному реагируют на ожидание неминуемой смерти, что отражалось на их сопротивляемости отравлению.

«Осёл правды» и петух на Руси

Наиболее безобидным, но действенным был метод с использованием осла. В полутёмное помещение приводили осла, предварительно смазав ему хвост краской. Подозреваемому предлагали зайти и погладить животное по хвосту: «если осёл закричит — обследуемый виновен». Расчёт был на то, что виновный побоится прикасаться к ослу — и его руки останутся чистыми.

На Мадагаскаре в одном из племён колдун убивал петуха, ощипывал его, сжигал перья и обмазывал тушку пеплом, после чего велел подозреваемым к ней прикоснуться: тот, кто этого не сделал, считался виновным. Версия с петухом существовала и на Руси: испытание проводили в плохо освещённой бане или сарае, где под перевёрнутым лукошком сидел чёрный петух, обильно посыпанный мелкотолчёным углём. Чистые руки выдавали виновного, не решившегося прикоснуться к птице.

Известный южноафриканский журналист и писатель Лоуренс Грин в книге «Тайны Берега Скелетов» описывает аналогичную практику в Уганде накануне Второй мировой войны, а в племени какуа на Ниле этнограф Д. Х. Дриберг наблюдал ещё более экзотическую процедуру с обезглавленной курицей, прыгавшей по кругу из камней.

Эти эпизоды важны не как этнографические курьёзы, а как свидетельство универсальности донаучной идеи: «страх изобличения вызывает скрытую реакцию тела, которую можно превратить в наблюдаемый сигнал».

Древняя Индия: «Законы Ману» и наблюдение за свидетелем

В сборнике древнеиндийских законов, названных именем Ману (составлены ок. V в. до н. э.), судье прямо предписывается обращать внимание на видимые признаки лжесвидетельства:

Значимость этого фрагмента трудно переоценить: он содержит почти полный перечень признаков, регистрируемых современным полиграфом, — изменения дыхания, потоотделения, цвета кожи, мимики и голоса. Древнеиндийская юридическая традиция фактически сформулировала программу будущей инструментальной детекции лжи за две с половиной тысячи лет до её технического воплощения. Этот фрагмент устойчиво воспроизводится в академической литературе по полиграфологии, в частности в учебном пособии «Энциклопедия полиграфа».

Древний Китай и Древний Рим: рисовая мука и наблюдение за лицом

В Древнем Китае в III веке до н. э. широко применялся метод с использованием рисовой муки: подозреваемого заставляли её жевать, и если она оставалась сухой, это расценивалось как признак виновности. Современная физиология полностью объясняет принцип: тревога и страх вызывают торможение слюноотделения через активацию симпатической нервной системы. Тот же эффект описывается и в одной из глав монографии «Методология «взаимных исключений»» — как ранний пример эмпирической связи эмоционального напряжения и периферической вегетативной реакции.

В средневековой Англии аналогичная практика существовала с освящённым хлебом или сыром: «обвиняемый признавался виновным, если кусок застревал у него в горле». В Древнем Риме физиогномика и наблюдение за лицом подозреваемого занимали важное место в юридической практике; описание поведенческих признаков лжи обязательно вносилось в протоколы допроса.

Древняя Спарта: испытание над пропастью

Безжалостный способ дифференциации правды и лжи использовали в Древней Спарте при отборе юношей в специальные школы. Юношу ставили на скале над обрывом и спрашивали, боится ли он. Ответ всегда был отрицательный — но истинность ответа определяли по цвету лица. Если юноша бледнел — он лгал, и его сбрасывали со скалы.

За жестокостью процедуры скрывается важное методологическое наблюдение: спартанцы обнаружили, что вазомоторная реакция (отток крови от лица под действием стресса) надёжна, не зависит от воли испытуемого и потому может служить объективным индикатором. Многолетние эмпирические наблюдения позволили им сделать вывод: «человек, бледнеющий от страха, не может быть хорошим воином» — а заодно сформулировать одну из первых эмпирически точных психофизиологических корреляций.

Авиценна: первая «методика контрольных слов»

Особое место в донаучной истории детекции лжи занимает врач из Средней Азии Абу Али ибн Сино (Авиценна, 980–1037). В своих трактатах он предлагал наблюдать за пульсом подозреваемого при перечислении провоцирующих слов — названий улиц, домов, имён, всего, что имеет отношение к преступлению. Авиценна заметил, что ответ на значимое слово сопровождается более сильным ударом пульса.

Сирийский писатель и учёный Абу-ль-Фарадж (Григорий Иоанн Бар-Эбрей, 1226–1286) в «Книге занимательных историй» приводит ещё более детальные описания того, как опытный целитель определял, кому из присутствующих принадлежит украденная вещь, по реакции пульса при произнесении имён. Эти медицинские наблюдения восточной школы передали будущим европейским исследователям ключевую идею: значимый стимул вызывает измеримую вегетативную реакцию.

Средневековая Европа и инквизиция

В каноническом инквизиционном процессе появляется особое искусство допроса, основанное на житейской психологии: определённым выражениям лица, жестам и другим внешним проявлениям эмоций придавалось доказательственное значение, а их описание обязательно вносилось в протокол. По существу, перед нами первый пример формализованного протокола наблюдения за поведенческими и физиологическими реакциями допрашиваемого — методическая основа, которую впоследствии унаследует судебная психология XIX века.

Уже на этом этапе формируется ключевой принцип, который пройдёт через всю дальнейшую историю инструментальной детекции лжи: страх перед разоблачением и наказанием сопровождается изменениями физиологических функций, доступными внешнему наблюдателю. Все последующие шаги — от плетизмографа Моссо до современного компьютерного полиграфа — будут попытками сделать эти наблюдения точнее, объективнее и количественно измеримее.