Проблема социальных последствий злоупотребления психоактивными веществами и меры профилактики

By | 07.07.2017

Проблема социальных последствий злоупотребления психоактивными веществами и меры профилактики

[1] Психическая зависимость – болезненное стремление систематически принимать психоактивное средство, чтобы испытать эйфорию либо снять явления психического дискомфорта, проявляющегося в чувстве тревоги и напряжения.

Физическая зависимость – болезненное состояние, связанное с перестройкой всей функциональной деятельности организма человека в ответ на хроническое употребление наркотических веществ; влечение к психоактивным средствам становится непреодолимым, а прекращение их приема вызывает серьезные физические и психические нарушения; перерыв в употреблении вызывает абстиненцию – болезненное состояние с неодинаковыми при разных наркоманиях и токсикоманиях признаках.

В соответствии с Международной классификацией болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10 пересмотра (МКБ-10) к психоактивным средствам, вызывающим психические и поведенческие расстройства, относятся: алкоголь (F-10), опиоиды (F-11), каннабиноиды – препараты на основе индийской конопли – гашиш, анаша, марихуана, план (F-12), седативные или снотворные вещества (F-13), кокаин (F-14), стимуляторы, включая кофеин (F-15), галлюциногены (F-16), табак (F-17), летучие растворители (F-18).
Отечественное законодательство (ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» в ред. Федерального закона от 25.07.2002 N 116-ФЗ) не предусматривает понятие «психоактивные вещества». Регламентируя правовые основы государственной политики в сфере оборота наркотических средств и психотропных веществ, оно использует следующие понятия:
наркотические средства – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, растения, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации;
психотропные вещества – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, природные материалы, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации;
прекурсоры наркотических средств и психотропных веществ (далее – прекурсоры) – вещества, часто используемые при производстве, изготовлении, переработке наркотических средств и психотропных веществ, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации.
Как следует из федерального закона, такие психоактивные средства, как алкоголь и табак, не относятся к наркотическим или психотропным. Однако механизм их действия на человеческий организм идентичен (возникновение физической и психической зависимости) и в медицинской науке является предметом изучения наркологии.
Психоактивные средства подразделяются на собственно наркотики и токсические вещества. Данное различие обусловлено не сколько медицинскими критериями, сколько юридическими.

Так, под наркоманией подразумевается заболевание, обусловленное зависимостью от наркотического или психотропного вещества; при этом резко выражено влечение и привыкание к одному или нескольким наркотическим веществам, действующим преимущественно на нервную систему и вызывающим у человека ощущение эйфории, благодушия, приподнятости настроения, активности, расслабленности, успокоения или возбуждения, а в больших дозах – состояние оглушенности и острого отравления. Под токсикоманией подразумевается болезнь, проявляющаяся в психической, а иногда физической зависимости от вещества (веществ), не включенного в официальный список наркотических, психотропных веществ, прекурсоров, препаратов.
И наркоманию, и токсикоманию объединяет понятие наркотическая зависимость. В соответствии с определением ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) наркотическая зависимость – состояние периодической или хронической интоксикации, вызываемое повторным употреблением естественного или синтетического наркотического, психотропного или токсического вещества, возникающего при развитии наркомании.
Критерием наркомании как заболевания, возникшего в результате употребления наркотиков, является наличие или отсутствие зависимости у лица, их принимающего. Если физическая зависимость отсутствует, а факт злоупотребления наркотиками или алкоголем имеет место, для определения расстройства используют современный термин “аддиктивное поведение”. [1]
_______________________________

[1] Addiction – с английского «пагубная привычка, пристрастие к чему-либо, порочная склонность».

Нарушение поведения может выступать в различных формах: прием спиртных напитков и других субстанций, изменяющих психическое состояние. С медицинских позиций под аддиктивным поведением понимается поведение, направленное на удовлетворение социально зависимой потребности в алкоголе или наркотике. И именно с указанными нарушениями поведения в основном приходится сталкиваться специалистам при работе с личным составом, при отборе кандидатов на службу, на учебу в правоохранительные органы.
Одним из критериев злоупотребления является употребление на протяжении по меньшей мере одного месяца или периодическое повторение потребления в предыдущие 12 месяцев.
Какова же наркологическая ситуация в Российской Федерации? Наркологическая ситуация в России характеризуется быстрым ростом числа больных наркоманией и алкоголизмом.
На рубеже XXI столетия под наблюдением наркологических диспансеров находилось более 2 млн. больных алкоголизмом (2190854), что составляет 1513,1 на 100 тыс. чел. Однако число больных, впервые обратившихся за лечением по поводу алкоголизма, выросло в 2000 г. на 21% и составило 130,4 на 100 тыс. чел. (в 1999 г. – 107,7).
Первичная обращаемость по поводу алкогольных психозов выросла с 1991г. по 2000г. в 4 раза (42,4 на 100 тыс. – 2000 г.). Это свидетельствует о том, что проблема алкоголизма стала еще более острой, так как алкогольные психозы являются индикатором распространенности алкоголизма и характеризуют тяжесть болезни.
Благодаря энергичным мерам по укреплению государственности в 2001 – 2003 гг. существенно замедлился, а затем пошел на снижение рост количества вовлеченных в потребление наркотиков. Однако с 2004 г. возобновился дальнейший устойчивый рост, что является крайне тревожным фактором, требующим как от медицины, так и от государства в целом решительных действий.
Ситуацию наглядно иллюстрируют данные официальной статистики о лицах, систематически употребляющих наркотики, стоящих на учете с диагнозом “наркомания”. Согласно этим данным, таких лиц было зарегистрировано: в 1999 г. – 364 679, в 2000 г. – 441 927, в 2001 г. – 496 419, в 2002 г. – 498 745, в 2003 г. – 495 620, в 2004 г. – 493 647, в 2005 г. – 500 508, в 2006 г. – 517839.

За 10 лет (с 1991 по 2000 гг.) число больных наркоманией выросло почти в 9 раз. Подчеркиваю, что речь идет о больных наркоманией, а тех, кто пока злоупотребляет наркотиками, гораздо больше.
В 2007 г. на государственном учете состояло уже 537 774 человека, которые или больны наркоманией, или регулярно употребляют наркотики и зависимость которых стала болезненной. Согласно международным методикам расчета, реальное количество наркозависимых составляет примерно в 5 раз большую величину, т.е. до двух с половиной миллионов человек или почти 2% населения страны.

Но, по мнению отечественных экспертов, соотношение доли лиц, имеющих проблемы с наркотиками и обращающихся за медицинской помощью, и истинным числом больных наркоманией составляет 1:7 (НИИ наркологии Минздрава России) или 1:10 (Пятницкая И.Н., 1995 г.). Неофициальные данные превышают официальные в 7 – 10 раз.
За последние 20 лет количество стоящих на учете наркозависимых и вовлеченных в наркопотребление выросло почти в 10 раз и составило величину, в 7 – 10 раз превышающую соответствующие показатели стран Европейского сообщества. Так, процент потребляющих опиаты в той же Швеции, Финляндии или Германии минимум в 8 раз ниже российского.
До 90% наркозависимых в нашей стране потребляют наркотики опиатной группы, более половины из них – тяжелые наркотики. Как показывает клиническая практика, лица, регулярно принимающие героин, умирают через 5 – 7 лет.

Это означает, что ежегодно в России от приема наркотиков, только по официальным данным, умирает порядка 10 тыс. человек. Однако по экспертным оценкам эта цифра составляет более 30 тыс. человек, в подавляющем большинстве случаев – молодых людей. Т.е. каждый год гибнет в два раза больше, чем погибло за 10 лет войны в Афганистане.
Но и в статистике Минздравсоцразития тоже есть потаенные показатели и, если, по мнению экспертов, предположить, что в статистической графе «неуточненные причины смерти» зачастую скрываются смерти от передозировки наркотиков, то цифры будут иного порядка – в 10 раз выше.
Об этом свидетельствует следующий факт. По данным практикующих наркологов, из 496 тыс. стоящих на наркологическом учете в 2001 г. в учетных списках 2007 г не осталось практически никого. Фактически это означает, что их сегодня больше нет в живых (примерно 71 тыс. смертей в год).
Сверхвысокая смертность значительной части больных наркоманией даже при их стабильном общем числе на деле означает наличие скрытого систематического притока новых больных вместо выбывающих. То есть контингент обновляется примерно каждые 6 – 7 лет и рекрутирование наркоманов – в основном молодых людей до 35 лет – идет полным ходом.
Особенно неблагоприятным является рост наркомании среди подростков. Так, за период 1991-2000 годы число наркоманов среди них увеличилось в 17 раз. Уровень заболеваемости подростков наркоманией на 70% выше, чем заболеваемость всего населения.
Полным ходом изо дня в день молох наркомании пожирает молодое население и будущее России.
Но и те, кто остается в живых, тоже, как правило, оказываются потерянными для общества, выключаются из социальной жизни, более того, вовлекаются в антисоциальную и прямо преступную деятельность.
Еще «интересные факты». По статистике, наркотики из легальной сферы составляют 5% незаконного оборота. Любой криминолог скажет вам, что эту цифру можно смело умножить на три.

А 15% – это серьезный показатель. Мысль о том, что с наступлением в РФ “эры героина” интерес наркоманов к другим наркотикам упал, не соответствует действительности. В аптеках по-прежнему огромный спрос на эфедриносодержащие препараты.
За последние пять лет за незаконный оборот наркотиков в нашей стране было осуждено почти полмиллиона человек. Если добавить к этому задерживаемых и привлекаемых к уголовному преследованию, то только выявленное число вовлеченных в наркокриминал сопоставимо с числом военнослужащих в Российской армии. И социально-экономические последствия наличия в стране такой подпольной армии наркотического криминалитета очевидны.
Можно выделить следующие социальные последствия роста наркомании:
1. Увеличение удельного веса наркобизнеса в криминальной теневой экономике.
2. Увеличение количества преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и их немедицинским потреблением в последние годы в 2,2 раза.
3. Разрушение здорового генетического потенциала нации, распространение ВИЧ-инфекции и гепатитов, заболеваний, передающихся половым путем.
4. Преждевременная гибель дее- и трудоспособной части населения (средняя продолжительность жизни наркомана составляет примерно 7-10 лет).
В условиях нарастающего экономического кризиса для национальной безопасности страны особую опасность представляет легализация доходов от наркоиндустрии:
– доходы от наркобизнеса вкладываются не только в различные сферы экономики, но также в развитие криминальной деятельности и обеспечения лоббистских политических партий, проникновение во властные структуры всех уровней;
– наиболее вероятными объектами, в которые будут вкладываться наркодоходы, являются казино, дискотеки, коммерческие банки, рестораны, магазины, автозаправочные станции, туристические фирмы, ремонтные мастерские разного профиля, промышленные предприятия, скупка контрольных пакетов акций крупных предприятий, включение скупленных предприятий в структуры крупных холдингов и корпораций;
– формирование специализированных организационных структур поддержки наркобизнеса (силовых, разведывательных, информационных и т.д.).
Масштабы и устрашающая динамика развития наркоситуации диктуют необходимость консолидировать всех участников борьбы с незаконным оборотом и употреблением наркотиков.
Ключевым моментом в формировании новой антинаркотической политики является понимание того, что основная угроза – в военно-политической ситуации в Афганистане, породившей масштабный экспорт афганских опиатов в нашу страну и сделавшей Афганистан абсолютным лидеров, производящего ныне почти 93% всех опиатов в мире.
Афганистан превращен в наркогосударство – хорошо отлаженный механизм, фабрику, корпорацию по производству наркотиков. Несмотря на серьезные объемы изымаемых наркотиков, согласно экспертным заключениям специалистов, сегодня из Афганистана в Россию контрабандно ввозится и потребляется гражданами нашей страны не менее 12 тонн чистого героина.

Тем самым генофонду нашей страны наносится непоправимый ущерб. В мирное время мы несем огромные невозвратные потери, и это с очевидностью свидетельствует о том, что против нас развернута полномасштабная героиновая война.
Следует подчеркнуть, что сами афганские наркопроизводители получают доход порядка 4 млрд. долл. США. А международная наркомафия этот героин уже реализует по всему миру, по самым скромным подсчетам, на сумму свыше 100 млрд. долл.

Образующиеся сверхдоходы не только ведут к геноциду народов, но и являются мощным источником финансирования организованной преступности во всех ее проявлениях и террористических сетей, дестабилизирующих политические системы.
Тем самым осуществляется гигантское влияние на международную, экономическую и другие сферы на постсоветском пространстве, в том числе на стимулирование террористической деятельности на Кавказе. На проблеме наркотиков также происходит продвижение натовских и американских структур в среднеазиатские регионы, прежде всего в Таджикистан и Узбекистан.
Это позволяет говорить о наркоагрессии как о важнейшем геополитическом факторе, формирование которого происходит на территории Афганистана. Геополитического анализа требует и тот факт, что если в 1984 г. в Афганистане было собрано всего 41,5 тонны опия сырца, а в 1989 г. – около 650 тонн (выход советских войск), то с 2001 г., с момента ввода натовских и американских войск в Афганистан, производство опиатов и героина в Афганистане значительно выросло, что наглядно видно из данных Управления ООН по наркотикам и преступности, согласно которым производство опия в Афганистане составило в 2002 г. 3400 тонн, в 2003 г. – 3600 тонн, в 2004 г. – 4200 тонн, в 2005 г. – 4100 тонн, в 2006 г. – 6100 тонн, а в 2007 г. – 8100 тонн.
Другой ключевой характеристикой наркоситуации является неадекватность законодательного и правового обеспечения существующей антинаркотической политики.
Ярким примером неадекватности законодательства является то, что контрабанда наркотиков – того же афганского героина – в настоящее время преследуется так же, как и контрабанда куриных окорочков или культурных ценностей. Однако очевидно, что социальные последствия этих преступлений абсолютно несопоставимы.
Другой пример. Большое внимание (и это правильно) уделяется определению понятий крупной и особо крупной дозы наркотиков. Уголовная ответственность за хранение героина без цели сбыта наступает с половины грамма.

Но при этом законодательством никак не выделены и не урегулированы вопросы, связанные с оптовым сбытом наркотиков, когда партии составляют не граммы, а десятки и сотни килограммов. Оптовики, по сути, приравнены к мелким распространителям.
Административно-правовые режимы границы, торговли и ввоза грузов на территорию Российской Федерации крайне размыты и не позволяют организовывать эффективное пресечение наркотрафика.
Иными словами, любой человек в Средней Азии садится в свой фургон и едет продавать любой товар в любую точку Российской Федерации по своему усмотрению. Не случайно в связи с этим транзит афганских опиатов в наши страны по северному маршруту называют шелковым путем в смысле: торгуй сколько хочешь, где и чем хочешь.
После всех реформ и изменений в стране система учета серьезно подорвана. Вот несколько примеров.
В Самаре, являющейся одним из тревожных в плане наркомании российских городов, на наркоучете состояла тысяча несовершеннолетних. После принятия закона о несовершеннолетних их стало 100 человек. При этом реальный уровень наркотизации не снизился, просто теперь мы в 10 раз меньше стали знать тех несовершеннолетних, что подвергаются смертельной опасности и, соответственно, лишены возможности получения своевременной медпомощи.
Второй пример. Из всех задержанных ГИБДД в состоянии наркотического опьянения водителей всего лишь около 3% находятся на наркоучете.
Не могу не остановиться на использование неточной или вводящей в заблуждение терминологии в отношении наркотических средств и психотропных веществ и их свойств, как например, искусственное разделение на так называемые “сильные” и “слабые” наркотики.
Выступления за легализацию немедицинского потребления «легких» наркотиков, восхваление наркомании в песнях, кинофильмах и других коммерческих произведениях, привлечение внимания людей к огромным прибылям, которые могут быть получены от незаконного сбыта наркотиков, информация об уличной стоимости конфискованных партий, а также сообщения о потреблении наркотиков людьми, добившимися успеха или славы в обществе, – все это ведет к тому, что у индивидуума складываются ложное представление и неверные суждения о наркомании.
Какова наркологическая ситуация в органах внутренних дел? Распространенность приема психоактивных средств среди сотрудников органов внутренних дел не столь широка, как среди гражданских лиц.

Для сотрудников более актуальной и традиционной проблемой является злоупотребление алкоголем. Но это не означает, что проблемы как таковой не существует. Пока она глубоко не изучена.
Для правоохранительных органов наибольшую опасность с точки зрения предупреждения деструктивных форм поведения представляют лица, поступающие на службу в органы внутренних дел, и кандидаты на учебу в образовательных учреждениях МВД России. Последние категории, помимо деструктивных форм поведения и психических расстройств, дискредитируя органы внутренних дел в глазах граждан и СМИ, являются, с одной стороны, «носителями вредных привычек», вовлекающими в свой круг все новых и новых потребителей психоактивных средств, с другой – их зависимость от наркотических средств может являться основой для привлечения в интересах действий криминальных группировок (передача оперативной информации, вовлечение в незаконный оборот наркотиков).
На некоторых объективных аспектах предпосылок потенциального роста наркомании и алкоголизма среди сотрудников органов внутренних дел следует остановиться отдельно.
С 1992 года Министерство внутренних дел Российской Федерации стало, по сути дела, «воюющим». Начиная с восстановления конституционного порядка на границе Республик Северная Осетия Алания и Ингушетия и заканчивая контртеррористической операцией в Чеченской Республике, сотрудники органов внутренних дел и военнослужащие внутренних войск МВД России постоянно привлекаются к выполнению служебно-боевых задач в Северо-Кавказском регионе.
Служба в правоохранительных органах в обычных условиях сама по себе подразумевает наличие неблагоприятных для здоровья сотрудников стрессовых или психогенных факторов и носит экстремальный характер. Последствия же участия в контртеррористических операциях под влиянием комплекса таких психотравмирующих факторов, как пережитая угроза для здоровья или жизни, повышенная социальная и профессиональная ответственность, неблагоприятные бытовые условия, зачастую враждебное отношение местного населения, длительная разлука с семьей, недостаточно подобранный, с точки зрения психологической совместимости, служебный коллектив, подчас трудная прогнозируемость конфликтной ситуации, отсутствие четкого разделения “фронта” и “тыла” и т.д., приобрели экстраординарный характер.
С увеличением срока или частоты пребывания в зоне чрезвычайных ситуаций происходит хронификация стресса, накопление отрицательно окрашенных эмоций, перенапряжение адаптационных ресурсов организма сотрудников.
Мировой опыт показывает, что в этих условиях нарастает вероятность обращения сотрудников к суррогатным средствам и способам снятия психофизического перенапряжения, каковыми являются крепкие спиртные напитки и наркотики. Это, в конечном итоге, приводит к хронической алкоголизации, злоупотреблению наркотическими средствами и, соответственно, росту аддиктивных форм поведения личного состава со всеми вытекающими негативными биологическими, социальными и правовыми последствиями.
Из отечественной истории известно, что уже в период русско-японской войны алкоголизм и алкогольные психозы заняли ведущее место в структуре психической заболеваемости, оттеснив на второй план преобладавшие в мирное время неврозы и прогрессивный паралич. Причем было отмечено возрастание числа больных по мере того, как русские войска все больше увязали в затяжной, непопулярной среди населения войне. Проблема наркомании в войсках в тот период не стояла.
Во время войны в Корее и Вьетнаме от 30 до 45 % американских военнослужащих принимали наркотики или злоупотребляли алкоголем. Многие впоследствии становились зависимыми от них.

По мнению ряда авторов, употребление психоактивных веществ позволяло временно справиться с психологическими проблемами и вносило вклад в сравнительно низкую частоту психических заболеваний. В первом периоде войны во Вьетнаме все психические расстройства составляли только 5 % от числа боевых санитарных потерь. Однако в последующем, когда американскую армию захватила волна наркомании, этот показатель возрос до 60 %.
Последствия роста аддиктивных расстройств среди военнослужащих довольно остро стояли и во время военных действий французских войск в Алжире, в британских войсках в ходе фолклендского конфликта. Аддиктивное поведение и наркологическая патология, вместе взятые, в структуре психических расстройств у военнослужащих заняли второе место.
Аддиктивные расстройства представили собой большую и неожиданную для российских войск проблему в годы афганской войны.
Анонимное анкетирование, проведенное в 1986 году на массиве 1500 военнослужащих срочной службы, засвидетельствовало, что каждый четвертый из них (25,4 %) к концу службы в Афганистане имел хотя бы однократный наркотический опыт. В условиях психиатрического отделения армейского военного госпиталя в Кабуле было обследовано 149 военнослужащих срочной службы, проходивших курс лечения по поводу злоупотребления гашишем и препаратами опия.

Все они перед направлением в Афганистан проходили медицинское обследование и были признаны здоровыми. Тем более поразителен факт, что 60,5 % из них начинали употреблять наркотики в первые 3 месяца службы в Афганистане.
При военных действиях аддиктивное поведение является вторичным и выполняет до определенного момента защитно-приспособительную функцию, блокируя на время стрессовую симптоматику и предупреждая более тяжелые психические расстройства.
За годы службы в Афганистане выработалось исключительно алкогольно-наркотическое реагирование на социально-стрессовые ситуации военного времени.
Экстраполируя данные оценки на ситуации с российскими военными и правоохранительными подразделениями, проходящими службу на территории Северо-Кавказского региона, особенно участвующими в боевых операциях, можно сделать вывод, что именно эти условия способствуют распространению опыта потребления наркотических средств.
Особенную настороженность вызывает практически экспоненциальная зависимость числа случаев аддиктивного поведения среди сотрудников, выезжавших в СКР: после 4-х командирований число этих пагубных проявлений почти в 8 раз превышает последствия 1 выезда. В информационно-аналитических материалах ЦПД МСЦ МВД России прогнозировалось перенесение алкогольного стиля реагирования, формирующегося у участников боевых действий в «военный» период, на любые социально-стрессовые ситуации. Не были ясны только конкретные масштабы этого явления (данные приведены в таблице).

Медико-социальные последствия нарушений адаптационных механизмов у сотрудников, выезжавших в СКР (случаев на 100 сотрудников)

Медико-социальные проявления нарушений механизмов адаптации

1 выезд на 1-3 месяца

2-3 выезда на 1-3 месяца

Более 3 выездов на 1-3 месяца

1 выезд на 6 месяцев

Отклоняющееся поведение

Внешне агрессивное

5,5

7,7

17,9

21,5

Аутоагрессивное

0,019

0,034

0,045

0,027

Аддиктивное

2,8

6,7

21,7

5,5

Разводы

1,1

2,2

3,1

3,8

Увольнения

1,7

3,2

4,7

1,3

В центрах психофизиологической диагностики МСЧ МВД, ГУВД, УВД по субъектам Российской Федерации среди кандидатов на службу и на учебу проводится активное выявление лиц, имеющих опыт потребления психоактивных средств, с помощью специальных психофизиологических исследований на основе полиграфных устройств.
Среди кандидатов на службу, прошедших данное исследование, 29,7% составляет доля тех, кто имеет опыт злоупотребления психоактивными средствами (алкоголь, наркотики, психотропные препараты). Конкретно употребляли наркотики 20%.

Среди кандидатов на учебу эта доля составляет около 21 %. Причем в предшествующие годы она составляла 50%. Эти данные не свидетельствуют о благополучии среди поступающих на учебу. Речь идет только о том, что их доля среди лиц, прошедших процедуру, уменьшилась.
Первичная заболеваемость психическими расстройствами и расстройствами поведения, вызванными употреблением психоактивных веществ, среди сотрудников составляет в последние три года порядка 36 случаев на 100 000, или 360 на всю численность личного состава. Эти данные не отражает объективную картину, т.к. речь может идти только о случаях, когда установлен диагноз заболевания, а случаи злоупотребления остаются вне поля зрения, как медиков, так и руководителей подразделений ОВД.
Источниками информации об использовании психоактивных (наркотических) веществ могут быть следующие:
1. Данные самоотчета. Информация может быть получена при беседе или из опросников, которые отражают характер употребления, особенности приема, причины употребления веществ в прошлом или в настоящем времени.
2. Другие информанты. Информация может получаться также от близких лиц обследуемого, специальных учреждений (психонаркологические диспансеры) и органов милиции. Однако в экспертной практике данная информация практически недоступна.
3. Физическое обследование. Физическое обследование может быть необходимо для получения данных о расстройствах или состояниях, связанных с приемов психоактивных веществ (лабораторные данные, клинические признаки или симптомы поражения печени, воспаления в местах инъекций, множественные следы внутривенных инъекций). Физическое обследование является обязательным, независимо от того, врач или психолог проводит экспертизу профпригодности.
4. Объективный анализ. Он основан на использовании различных форм анализа для определения вещества в биологических жидкостях (кровь, моча), выдыхаемом воздухе, в волосах и других образцах.
Объективные исследования биологических сред при достаточно высокой надежности обладают рядом условий и ограничений, которые сужают диагностический диапазон их применения.
Существенно облегчает получение объективной информации о наличии и характере наркотических средств в организме применение иммунохроматографических экспресс-тестов на основании исследования мочи, рассчитанных как на одномоментное выявления от 2-х до 5 наркотических веществ – мульти-экспресс (морфин, марихуна, амфетамин, метафетамин и кокаин), так и отдельных наркотических препаратов. Безусловно, ограничение иммунохроматографических экспресс-тестов, связанное со временем приема наркотического вещества или использованием других веществ, остаются для данного метода серьезным недостатком. Метод может применяться, когда необходимо установить факт приема наркотического средства слушателем, курсантом образовательного учреждения в конкретный временной период, т.к. из-за временных ограничений (от 2-х до 7 дней от момента употребления наркотического вещества) малоэффективен в экспертной практике.
Одним из перспективных методов выявления лиц, употребляющих психоактивные вещества, является использование компьютерной электропунктурной диагностики по ВРТ (вегетативный резонансный тест), который позволяет проводить автоматическую регистрацию показателей измерений, оперативную статистическую обработку полученных данных. ВРТ основан на оценке резонансного взаимодействия между электронными гомеопатическими аналогами наркотических веществ (маркеров) в различных разведениях и биологических колебательных ритмах исследуемого организма.

Это позволяет не только диагностировать, но и определять ориентировочные сроки и кратность употребления психоактивных веществ. Метод апробирован ЦВВК Минобороны России и разрешен к медицинскому применению Минздравом России (Методические указания № 99\96). [1]
____________________________________

[1] В.Р. Арагонов, В.В. Куликов, О.И. Роик с соавторами. Методические указания: «Метод выявления лиц, употребляющих наркотические вещества».

Минздрав России, № 2001\98., Изд. Москва-2001. 12 стр.

В целях снижения влияния на сотрудников органов внутренних дел негативных социальных и психогенных последствий условий службы, носящей экстремальный характер, выработке мер по профилактике распространения психоактивных средств среди сотрудников, а также выявлению среди кандидатов на службу и учебу в органы внутренних дел лиц, их потребляющих, представляется целесообразным:
1. Внедрить во все экспертно-диагностические медицинские учреждения (центры психофизиологической диагностики МСЧ) современные методы выявления употребления и злоупотребления психоактивными средствами в немедицинских целях кандидатами, поступающими на службу и на учебу.
2. Активно использовать возможности ведомственных лечебно-профилактических учреждений в организации специализированной наркологической помощи личному составу.
3. Включить в программу обязательных ежегодных профилактических медицинских осмотров сотрудников подразделений криминальной милиции проверку биологических сред (кровь, моча) на наличие психоактивных (наркотических) средств.
4. Установить порядок проведения обязательных профилактических плановых проверок сотрудников подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков на факт употребления наркопрепаратов или содействия наркопреступности – один раз в 5 лет с использованием специальных психофизиологических исследований (СПФИ) на основе применения полиграфа.
5. Активно осуществлять среди личного состава ОВД просветительскую работу о вреде потребления психоактивных веществ.

Н.И. Мягких, Москва

Специалисты, занимающиеся отбором персонала, как для государственных, так и для коммерческих структур, все чаще сталкиваются с фактами, когда у изучаемых кандидатур выявляются случаи употребления наркотических и психотропных препаратов.
Причем, если при отборе персонала используются полиграфные устройства, то большая часть случаев негативной информации связана с приемом психоактивных веществ.
Поэтому, осуществляя кадровую проверку, специалист-полиграфолог должен в полной мере представлять себе реальную картину наркомании и злоупотребления наркотическими средствами как негативного социального явления, наносящего не только удар по здоровью нации, но в большой степени затрагивающего национальную безопасность.
Под психоактивным средством в наркологии понимается любое химическое вещество, способное при однократном приеме вызывать изменение состояния сознания с эйфорией либо другими желательными с точки зрения потребителя, психотропными эффектами, а при систематическом приеме – психическую и физическую зависимость. [1]
________________________

[1] Психическая зависимость – болезненное стремление систематически принимать психоактивное средство, чтобы испытать эйфорию либо снять явления психического дискомфорта, проявляющегося в чувстве тревоги и напряжения.

Физическая зависимость – болезненное состояние, связанное с перестройкой всей функциональной деятельности организма человека в ответ на хроническое употребление наркотических веществ; влечение к психоактивным средствам становится непреодолимым, а прекращение их приема вызывает серьезные физические и психические нарушения; перерыв в употреблении вызывает абстиненцию – болезненное состояние с неодинаковыми при разных наркоманиях и токсикоманиях признаках.

В соответствии с Международной классификацией болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10 пересмотра (МКБ-10) к психоактивным средствам, вызывающим психические и поведенческие расстройства, относятся: алкоголь (F-10), опиоиды (F-11), каннабиноиды – препараты на основе индийской конопли – гашиш, анаша, марихуана, план (F-12), седативные или снотворные вещества (F-13), кокаин (F-14), стимуляторы, включая кофеин (F-15), галлюциногены (F-16), табак (F-17), летучие растворители (F-18).
Отечественное законодательство (ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» в ред. Федерального закона от 25.07.2002 N 116-ФЗ) не предусматривает понятие «психоактивные вещества». Регламентируя правовые основы государственной политики в сфере оборота наркотических средств и психотропных веществ, оно использует следующие понятия:
наркотические средства – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, растения, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации;
психотропные вещества – вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, природные материалы, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации;
прекурсоры наркотических средств и психотропных веществ (далее – прекурсоры) – вещества, часто используемые при производстве, изготовлении, переработке наркотических средств и психотропных веществ, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации.
Как следует из федерального закона, такие психоактивные средства, как алкоголь и табак, не относятся к наркотическим или психотропным. Однако механизм их действия на человеческий организм идентичен (возникновение физической и психической зависимости) и в медицинской науке является предметом изучения наркологии.
Психоактивные средства подразделяются на собственно наркотики и токсические вещества. Данное различие обусловлено не сколько медицинскими критериями, сколько юридическими.

Так, под наркоманией подразумевается заболевание, обусловленное зависимостью от наркотического или психотропного вещества; при этом резко выражено влечение и привыкание к одному или нескольким наркотическим веществам, действующим преимущественно на нервную систему и вызывающим у человека ощущение эйфории, благодушия, приподнятости настроения, активности, расслабленности, успокоения или возбуждения, а в больших дозах – состояние оглушенности и острого отравления. Под токсикоманией подразумевается болезнь, проявляющаяся в психической, а иногда физической зависимости от вещества (веществ), не включенного в официальный список наркотических, психотропных веществ, прекурсоров, препаратов.
И наркоманию, и токсикоманию объединяет понятие наркотическая зависимость. В соответствии с определением ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) наркотическая зависимость – состояние периодической или хронической интоксикации, вызываемое повторным употреблением естественного или синтетического наркотического, психотропного или токсического вещества, возникающего при развитии наркомании.
Критерием наркомании как заболевания, возникшего в результате употребления наркотиков, является наличие или отсутствие зависимости у лица, их принимающего. Если физическая зависимость отсутствует, а факт злоупотребления наркотиками или алкоголем имеет место, для определения расстройства используют современный термин “аддиктивное поведение”. [1]
_______________________________

[1] Addiction – с английского «пагубная привычка, пристрастие к чему-либо, порочная склонность».

Нарушение поведения может выступать в различных формах: прием спиртных напитков и других субстанций, изменяющих психическое состояние. С медицинских позиций под аддиктивным поведением понимается поведение, направленное на удовлетворение социально зависимой потребности в алкоголе или наркотике. И именно с указанными нарушениями поведения в основном приходится сталкиваться специалистам при работе с личным составом, при отборе кандидатов на службу, на учебу в правоохранительные органы.
Одним из критериев злоупотребления является употребление на протяжении по меньшей мере одного месяца или периодическое повторение потребления в предыдущие 12 месяцев.
Какова же наркологическая ситуация в Российской Федерации? Наркологическая ситуация в России характеризуется быстрым ростом числа больных наркоманией и алкоголизмом.
На рубеже XXI столетия под наблюдением наркологических диспансеров находилось более 2 млн. больных алкоголизмом (2190854), что составляет 1513,1 на 100 тыс. чел. Однако число больных, впервые обратившихся за лечением по поводу алкоголизма, выросло в 2000 г. на 21% и составило 130,4 на 100 тыс. чел. (в 1999 г. – 107,7).
Первичная обращаемость по поводу алкогольных психозов выросла с 1991г. по 2000г. в 4 раза (42,4 на 100 тыс. – 2000 г.). Это свидетельствует о том, что проблема алкоголизма стала еще более острой, так как алкогольные психозы являются индикатором распространенности алкоголизма и характеризуют тяжесть болезни.
Благодаря энергичным мерам по укреплению государственности в 2001 – 2003 гг. существенно замедлился, а затем пошел на снижение рост количества вовлеченных в потребление наркотиков. Однако с 2004 г. возобновился дальнейший устойчивый рост, что является крайне тревожным фактором, требующим как от медицины, так и от государства в целом решительных действий.
Ситуацию наглядно иллюстрируют данные официальной статистики о лицах, систематически употребляющих наркотики, стоящих на учете с диагнозом “наркомания”. Согласно этим данным, таких лиц было зарегистрировано: в 1999 г. – 364 679, в 2000 г. – 441 927, в 2001 г. – 496 419, в 2002 г. – 498 745, в 2003 г. – 495 620, в 2004 г. – 493 647, в 2005 г. – 500 508, в 2006 г. – 517839.

За 10 лет (с 1991 по 2000 гг.) число больных наркоманией выросло почти в 9 раз. Подчеркиваю, что речь идет о больных наркоманией, а тех, кто пока злоупотребляет наркотиками, гораздо больше.
В 2007 г. на государственном учете состояло уже 537 774 человека, которые или больны наркоманией, или регулярно употребляют наркотики и зависимость которых стала болезненной. Согласно международным методикам расчета, реальное количество наркозависимых составляет примерно в 5 раз большую величину, т.е. до двух с половиной миллионов человек или почти 2% населения страны.

Но, по мнению отечественных экспертов, соотношение доли лиц, имеющих проблемы с наркотиками и обращающихся за медицинской помощью, и истинным числом больных наркоманией составляет 1:7 (НИИ наркологии Минздрава России) или 1:10 (Пятницкая И.Н., 1995 г.). Неофициальные данные превышают официальные в 7 – 10 раз.
За последние 20 лет количество стоящих на учете наркозависимых и вовлеченных в наркопотребление выросло почти в 10 раз и составило величину, в 7 – 10 раз превышающую соответствующие показатели стран Европейского сообщества. Так, процент потребляющих опиаты в той же Швеции, Финляндии или Германии минимум в 8 раз ниже российского.
До 90% наркозависимых в нашей стране потребляют наркотики опиатной группы, более половины из них – тяжелые наркотики. Как показывает клиническая практика, лица, регулярно принимающие героин, умирают через 5 – 7 лет.

Это означает, что ежегодно в России от приема наркотиков, только по официальным данным, умирает порядка 10 тыс. человек. Однако по экспертным оценкам эта цифра составляет более 30 тыс. человек, в подавляющем большинстве случаев – молодых людей. Т.е. каждый год гибнет в два раза больше, чем погибло за 10 лет войны в Афганистане.
Но и в статистике Минздравсоцразития тоже есть потаенные показатели и, если, по мнению экспертов, предположить, что в статистической графе «неуточненные причины смерти» зачастую скрываются смерти от передозировки наркотиков, то цифры будут иного порядка – в 10 раз выше.
Об этом свидетельствует следующий факт. По данным практикующих наркологов, из 496 тыс. стоящих на наркологическом учете в 2001 г. в учетных списках 2007 г не осталось практически никого. Фактически это означает, что их сегодня больше нет в живых (примерно 71 тыс. смертей в год).
Сверхвысокая смертность значительной части больных наркоманией даже при их стабильном общем числе на деле означает наличие скрытого систематического притока новых больных вместо выбывающих. То есть контингент обновляется примерно каждые 6 – 7 лет и рекрутирование наркоманов – в основном молодых людей до 35 лет – идет полным ходом.
Особенно неблагоприятным является рост наркомании среди подростков. Так, за период 1991-2000 годы число наркоманов среди них увеличилось в 17 раз. Уровень заболеваемости подростков наркоманией на 70% выше, чем заболеваемость всего населения.
Полным ходом изо дня в день молох наркомании пожирает молодое население и будущее России.
Но и те, кто остается в живых, тоже, как правило, оказываются потерянными для общества, выключаются из социальной жизни, более того, вовлекаются в антисоциальную и прямо преступную деятельность.
Еще «интересные факты». По статистике, наркотики из легальной сферы составляют 5% незаконного оборота. Любой криминолог скажет вам, что эту цифру можно смело умножить на три. А 15% – это серьезный показатель.

Мысль о том, что с наступлением в РФ “эры героина” интерес наркоманов к другим наркотикам упал, не соответствует действительности. В аптеках по-прежнему огромный спрос на эфедриносодержащие препараты.
За последние пять лет за незаконный оборот наркотиков в нашей стране было осуждено почти полмиллиона человек. Если добавить к этому задерживаемых и привлекаемых к уголовному преследованию, то только выявленное число вовлеченных в наркокриминал сопоставимо с числом военнослужащих в Российской армии. И социально-экономические последствия наличия в стране такой подпольной армии наркотического криминалитета очевидны.
Можно выделить следующие социальные последствия роста наркомании:
1. Увеличение удельного веса наркобизнеса в криминальной теневой экономике.
2. Увеличение количества преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и их немедицинским потреблением в последние годы в 2,2 раза.
3. Разрушение здорового генетического потенциала нации, распространение ВИЧ-инфекции и гепатитов, заболеваний, передающихся половым путем.
4. Преждевременная гибель дее- и трудоспособной части населения (средняя продолжительность жизни наркомана составляет примерно 7-10 лет).
В условиях нарастающего экономического кризиса для национальной безопасности страны особую опасность представляет легализация доходов от наркоиндустрии:
– доходы от наркобизнеса вкладываются не только в различные сферы экономики, но также в развитие криминальной деятельности и обеспечения лоббистских политических партий, проникновение во властные структуры всех уровней;
– наиболее вероятными объектами, в которые будут вкладываться наркодоходы, являются казино, дискотеки, коммерческие банки, рестораны, магазины, автозаправочные станции, туристические фирмы, ремонтные мастерские разного профиля, промышленные предприятия, скупка контрольных пакетов акций крупных предприятий, включение скупленных предприятий в структуры крупных холдингов и корпораций;
– формирование специализированных организационных структур поддержки наркобизнеса (силовых, разведывательных, информационных и т.д.).
Масштабы и устрашающая динамика развития наркоситуации диктуют необходимость консолидировать всех участников борьбы с незаконным оборотом и употреблением наркотиков.
Ключевым моментом в формировании новой антинаркотической политики является понимание того, что основная угроза – в военно-политической ситуации в Афганистане, породившей масштабный экспорт афганских опиатов в нашу страну и сделавшей Афганистан абсолютным лидеров, производящего ныне почти 93% всех опиатов в мире.
Афганистан превращен в наркогосударство – хорошо отлаженный механизм, фабрику, корпорацию по производству наркотиков. Несмотря на серьезные объемы изымаемых наркотиков, согласно экспертным заключениям специалистов, сегодня из Афганистана в Россию контрабандно ввозится и потребляется гражданами нашей страны не менее 12 тонн чистого героина.

Тем самым генофонду нашей страны наносится непоправимый ущерб. В мирное время мы несем огромные невозвратные потери, и это с очевидностью свидетельствует о том, что против нас развернута полномасштабная героиновая война.
Следует подчеркнуть, что сами афганские наркопроизводители получают доход порядка 4 млрд. долл. США. А международная наркомафия этот героин уже реализует по всему миру, по самым скромным подсчетам, на сумму свыше 100 млрд. долл.

Образующиеся сверхдоходы не только ведут к геноциду народов, но и являются мощным источником финансирования организованной преступности во всех ее проявлениях и террористических сетей, дестабилизирующих политические системы.
Тем самым осуществляется гигантское влияние на международную, экономическую и другие сферы на постсоветском пространстве, в том числе на стимулирование террористической деятельности на Кавказе. На проблеме наркотиков также происходит продвижение натовских и американских структур в среднеазиатские регионы, прежде всего в Таджикистан и Узбекистан.
Это позволяет говорить о наркоагрессии как о важнейшем геополитическом факторе, формирование которого происходит на территории Афганистана. Геополитического анализа требует и тот факт, что если в 1984 г. в Афганистане было собрано всего 41,5 тонны опия сырца, а в 1989 г. – около 650 тонн (выход советских войск), то с 2001 г., с момента ввода натовских и американских войск в Афганистан, производство опиатов и героина в Афганистане значительно выросло, что наглядно видно из данных Управления ООН по наркотикам и преступности, согласно которым производство опия в Афганистане составило в 2002 г. 3400 тонн, в 2003 г. – 3600 тонн, в 2004 г. – 4200 тонн, в 2005 г. – 4100 тонн, в 2006 г. – 6100 тонн, а в 2007 г. – 8100 тонн.
Другой ключевой характеристикой наркоситуации является неадекватность законодательного и правового обеспечения существующей антинаркотической политики.
Ярким примером неадекватности законодательства является то, что контрабанда наркотиков – того же афганского героина – в настоящее время преследуется так же, как и контрабанда куриных окорочков или культурных ценностей. Однако очевидно, что социальные последствия этих преступлений абсолютно несопоставимы.
Другой пример. Большое внимание (и это правильно) уделяется определению понятий крупной и особо крупной дозы наркотиков. Уголовная ответственность за хранение героина без цели сбыта наступает с половины грамма.

Но при этом законодательством никак не выделены и не урегулированы вопросы, связанные с оптовым сбытом наркотиков, когда партии составляют не граммы, а десятки и сотни килограммов. Оптовики, по сути, приравнены к мелким распространителям.
Административно-правовые режимы границы, торговли и ввоза грузов на территорию Российской Федерации крайне размыты и не позволяют организовывать эффективное пресечение наркотрафика.
Иными словами, любой человек в Средней Азии садится в свой фургон и едет продавать любой товар в любую точку Российской Федерации по своему усмотрению. Не случайно в связи с этим транзит афганских опиатов в наши страны по северному маршруту называют шелковым путем в смысле: торгуй сколько хочешь, где и чем хочешь.
После всех реформ и изменений в стране система учета серьезно подорвана. Вот несколько примеров.
В Самаре, являющейся одним из тревожных в плане наркомании российских городов, на наркоучете состояла тысяча несовершеннолетних. После принятия закона о несовершеннолетних их стало 100 человек. При этом реальный уровень наркотизации не снизился, просто теперь мы в 10 раз меньше стали знать тех несовершеннолетних, что подвергаются смертельной опасности и, соответственно, лишены возможности получения своевременной медпомощи.
Второй пример. Из всех задержанных ГИБДД в состоянии наркотического опьянения водителей всего лишь около 3% находятся на наркоучете.
Не могу не остановиться на использование неточной или вводящей в заблуждение терминологии в отношении наркотических средств и психотропных веществ и их свойств, как например, искусственное разделение на так называемые “сильные” и “слабые” наркотики.
Выступления за легализацию немедицинского потребления «легких» наркотиков, восхваление наркомании в песнях, кинофильмах и других коммерческих произведениях, привлечение внимания людей к огромным прибылям, которые могут быть получены от незаконного сбыта наркотиков, информация об уличной стоимости конфискованных партий, а также сообщения о потреблении наркотиков людьми, добившимися успеха или славы в обществе, – все это ведет к тому, что у индивидуума складываются ложное представление и неверные суждения о наркомании.
Какова наркологическая ситуация в органах внутренних дел? Распространенность приема психоактивных средств среди сотрудников органов внутренних дел не столь широка, как среди гражданских лиц.

Для сотрудников более актуальной и традиционной проблемой является злоупотребление алкоголем. Но это не означает, что проблемы как таковой не существует. Пока она глубоко не изучена.
Для правоохранительных органов наибольшую опасность с точки зрения предупреждения деструктивных форм поведения представляют лица, поступающие на службу в органы внутренних дел, и кандидаты на учебу в образовательных учреждениях МВД России. Последние категории, помимо деструктивных форм поведения и психических расстройств, дискредитируя органы внутренних дел в глазах граждан и СМИ, являются, с одной стороны, «носителями вредных привычек», вовлекающими в свой круг все новых и новых потребителей психоактивных средств, с другой – их зависимость от наркотических средств может являться основой для привлечения в интересах действий криминальных группировок (передача оперативной информации, вовлечение в незаконный оборот наркотиков).
На некоторых объективных аспектах предпосылок потенциального роста наркомании и алкоголизма среди сотрудников органов внутренних дел следует остановиться отдельно.
С 1992 года Министерство внутренних дел Российской Федерации стало, по сути дела, «воюющим». Начиная с восстановления конституционного порядка на границе Республик Северная Осетия Алания и Ингушетия и заканчивая контртеррористической операцией в Чеченской Республике, сотрудники органов внутренних дел и военнослужащие внутренних войск МВД России постоянно привлекаются к выполнению служебно-боевых задач в Северо-Кавказском регионе.
Служба в правоохранительных органах в обычных условиях сама по себе подразумевает наличие неблагоприятных для здоровья сотрудников стрессовых или психогенных факторов и носит экстремальный характер. Последствия же участия в контртеррористических операциях под влиянием комплекса таких психотравмирующих факторов, как пережитая угроза для здоровья или жизни, повышенная социальная и профессиональная ответственность, неблагоприятные бытовые условия, зачастую враждебное отношение местного населения, длительная разлука с семьей, недостаточно подобранный, с точки зрения психологической совместимости, служебный коллектив, подчас трудная прогнозируемость конфликтной ситуации, отсутствие четкого разделения “фронта” и “тыла” и т.д., приобрели экстраординарный характер.
С увеличением срока или частоты пребывания в зоне чрезвычайных ситуаций происходит хронификация стресса, накопление отрицательно окрашенных эмоций, перенапряжение адаптационных ресурсов организма сотрудников.
Мировой опыт показывает, что в этих условиях нарастает вероятность обращения сотрудников к суррогатным средствам и способам снятия психофизического перенапряжения, каковыми являются крепкие спиртные напитки и наркотики. Это, в конечном итоге, приводит к хронической алкоголизации, злоупотреблению наркотическими средствами и, соответственно, росту аддиктивных форм поведения личного состава со всеми вытекающими негативными биологическими, социальными и правовыми последствиями.
Из отечественной истории известно, что уже в период русско-японской войны алкоголизм и алкогольные психозы заняли ведущее место в структуре психической заболеваемости, оттеснив на второй план преобладавшие в мирное время неврозы и прогрессивный паралич. Причем было отмечено возрастание числа больных по мере того, как русские войска все больше увязали в затяжной, непопулярной среди населения войне. Проблема наркомании в войсках в тот период не стояла.
Во время войны в Корее и Вьетнаме от 30 до 45 % американских военнослужащих принимали наркотики или злоупотребляли алкоголем. Многие впоследствии становились зависимыми от них.

По мнению ряда авторов, употребление психоактивных веществ позволяло временно справиться с психологическими проблемами и вносило вклад в сравнительно низкую частоту психических заболеваний. В первом периоде войны во Вьетнаме все психические расстройства составляли только 5 % от числа боевых санитарных потерь. Однако в последующем, когда американскую армию захватила волна наркомании, этот показатель возрос до 60 %.
Последствия роста аддиктивных расстройств среди военнослужащих довольно остро стояли и во время военных действий французских войск в Алжире, в британских войсках в ходе фолклендского конфликта. Аддиктивное поведение и наркологическая патология, вместе взятые, в структуре психических расстройств у военнослужащих заняли второе место.
Аддиктивные расстройства представили собой большую и неожиданную для российских войск проблему в годы афганской войны.
Анонимное анкетирование, проведенное в 1986 году на массиве 1500 военнослужащих срочной службы, засвидетельствовало, что каждый четвертый из них (25,4 %) к концу службы в Афганистане имел хотя бы однократный наркотический опыт. В условиях психиатрического отделения армейского военного госпиталя в Кабуле было обследовано 149 военнослужащих срочной службы, проходивших курс лечения по поводу злоупотребления гашишем и препаратами опия.

Все они перед направлением в Афганистан проходили медицинское обследование и были признаны здоровыми. Тем более поразителен факт, что 60,5 % из них начинали употреблять наркотики в первые 3 месяца службы в Афганистане.
При военных действиях аддиктивное поведение является вторичным и выполняет до определенного момента защитно-приспособительную функцию, блокируя на время стрессовую симптоматику и предупреждая более тяжелые психические расстройства.
За годы службы в Афганистане выработалось исключительно алкогольно-наркотическое реагирование на социально-стрессовые ситуации военного времени.
Экстраполируя данные оценки на ситуации с российскими военными и правоохранительными подразделениями, проходящими службу на территории Северо-Кавказского региона, особенно участвующими в боевых операциях, можно сделать вывод, что именно эти условия способствуют распространению опыта потребления наркотических средств.
Особенную настороженность вызывает практически экспоненциальная зависимость числа случаев аддиктивного поведения среди сотрудников, выезжавших в СКР: после 4-х командирований число этих пагубных проявлений почти в 8 раз превышает последствия 1 выезда. В информационно-аналитических материалах ЦПД МСЦ МВД России прогнозировалось перенесение алкогольного стиля реагирования, формирующегося у участников боевых действий в «военный» период, на любые социально-стрессовые ситуации. Не были ясны только конкретные масштабы этого явления (данные приведены в таблице).

Медико-социальные последствия нарушений адаптационных механизмов у сотрудников, выезжавших в СКР (случаев на 100 сотрудников)

Медико-социальные проявления нарушений механизмов адаптации

1 выезд на 1-3 месяца

2-3 выезда на 1-3 месяца

Более 3 выездов на 1-3 месяца

1 выезд на 6 месяцев

Отклоняющееся поведение

Внешне агрессивное

5,5

7,7

17,9

21,5

Аутоагрессивное

0,019

0,034

0,045

0,027

Аддиктивное

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.